в руках рябины кисть как символ

 

(картина Елены Юшиной к стихотворению "Я в платье...")

***

 Я в платье длинном, тёмно-синем,

Рябины кисть в руке, как символ,

Вхожу в осенний свет гостиной,

Ступая в золото ковра,

И шлейф от талии струится,

В своих рисунках-небылицах

Серебряным парчовым птицам

Даря движение крыла.

 

Какая тайна в днях рожденья,

В их странных дато-совпаденьях,

Ну, а особенно в осенних...

Со шлейфа птицы упорхнут.

Усядутся почистить перья

В янтарно-изумрудных кельях,

Среди возвышенных материй

Найдя и пищу, и приют.

 

Я отпускаю их из плена

Октябрь каждый неизменно.

И как же я несовременна,

Но — как — одновременна вам!

Я в платье длинном и немодном,

Но небесам опять угодно,

Чтоб я была одно-природной

Рожденным осенью стихам.

 

В просторных залах, в этом виде

Никто, я знаю, не обидит,

Увидев отблески открытий

В прищуре ироничных глаз,

Хранящих тайные подарки

И королевы, и товарки.

Я даже делаю ремарки

Ей на полях — из этих фраз.

 

Вы говорите: «Где же платье?

Ну что за детское занятье?

Да и с какой, скажите, стати,

Дарить тебе такой наряд?

Мы видим джинсы и ветровку.

И ты идёшь на остановку,

И как с такой экипировки

На ветки птицы полетят?»

 

Я промолчу, я не отвечу,

Но чудо-ткань ласкает плечи,

И я уверена, конечно,

Что знаю, как носить её.

Хоть выдают порой походка

И горделивость подбородка,

Но я инкогнито, и ловко

Скрываю звание моё.

                                                               2003


Кленовые письма

Я пишу тебе письма — на каждом листке,
отправляю их в каждую новую осень.
Почтальон прилетает ко мне налегке
и всю стаю к тебе на крыльцо переносит.

И шуршат они там, и читаются вслух,
и трепещут, уснув на шершавом пороге,
но ты к шепоту этому, видимо, глух,
и спускаясь, не смотришь, наверно, под ноги.

Как выходишь из дома, является он
— твой усталый двойник, — подметает ступени
и ругает меня, и чихвостит сезон,
и стоит на подсвеченной золотом сцене,

подопрется метлой и глядит далеко.
Там блуждает по городу странный прохожий
и послания ищет — с моею строкой,
и найти их которую осень не может.

12.10.16г.

14708137_10208907538424833_906479086946336632_n

(Елена Юшина, "Кленовые письма", масло)


 

 Все хорошо, Елена Юшина

(Елена Юшина, "Все хорошо", масло)

Всё хорошо 

 

Всё у нас хорошо! Но увозят осенние листья,

Собирая, бесправные, в пыльный казенный мешок.

По этапу, в расход, без надежд и грядущих амнистий...

Инквизитор с метлой, свой участок жестоко зачистив,

Смотрит в землю и помнит, что всё у нас тут хорошо.

 

Хорошо всё у нас. Этот дождик по капле опознан,

По манере письма, по рифмовке и ритмике фраз.

И стихи у него получаются лучше, чем проза,

Верный признак таланта — неверность погодным прогнозам.

Значит, тоже не врёт... бьёт и льёт: «Хорошо всё у нас».

 

«Хорошо у нас всё, — говоришь ты, не ведая фальши. —

Вот придёт новый день — облегчение он принесёт.

С каждым словом точней, с каждым небом — всё глубже и дальше...

Потеплее оденься — и так вдохновенно не кашляй,

Не пиши, не ругайся... Не плачь! Хорошо у нас всё…»

                                                                                        2010


 осеннее настроение

Должница

 

Прощальный круг — и тонут гуси

В воронке плачущих небес,

Мешок бордово-жёлтой грусти

Несёт усталый Репорез...

Хоть не подсчитаны цыплята,

И я, конечно, виновата,

Что расточила прежний клад,

Но, видно, время для расплат

Не наступило. Вновь готова

Заревница палить листву,

И, должников собрав к костру,

Отвесить самоцветов новых.

 

...Средь них найдётся невзначай

И умножающий печаль...

 

Полгода, как Змеевник вешний

Минул, и выполз всякий гад,

И скорпионы мыли клешни,

А слово источало яд.

Но от наточенного жала

Тогда, казалось, я сбежала.

Беспечный ветреник — прибой

Волной заманивал рябой.

Но всё истрачено на взятки,

Щедрот закончился запас,

И с горечью медовый Спас

Взирал на жалкие остатки.

 

Но, как заботливый отец,

Подал и мяту, и чабрец.

  

Теперь, беспомощность лелея,

Я, не ломаясь, всё беру:

И мелочь медную с аллеи,

И дождь холодный поутру.

Напишет в воздухе прозрачном

Решенье верное задачи

Сам Златоуст... Примерзнёт лист.

По снегу путь и гол, и чист.

И не намерений, ни планов...

Есть только звук, есть только миг.

И ангел мой прекраснолик,

В нём нет ни фальши, ни изъяна, —

 

— Посланник, прибывший извне,

Прикажет долг вернуть казне.

                                                            2010


  Осеннее настроение

 

Всё осыпалось, все истратилось…

И мой праздничный яркий лист,

Обманув, улетел предателем,

Безнадёжно сорвался вниз.

 

Каблуками небрежно втоптанный,

Превратился в простую грязь.

Между нашими с ним природами

Неразрывная, видно, связь.

 

Я рядилась в одежды новые,

Забывая о ноябре,

А рябины листы багровые

Покрывали унынья грех.

 

Увяданья распутны шалости.

Фейерверком взвилась опять

Эта осень. Но только жалости

Можно ей, облетевшей, ждать…

 

Ничего. Наберемся гордости,

Поменяемся - цвет за смысл…

…Почему так печально, Господи,

Тонет в луже мой красный лист?!

                                                2006


  После бала

 (по мотивам стихотворения Assole «Раскланивалась Осень на балу»)

 

Прекрасною холёною рукой

Царица после праздничного бала,

Добра и величава, раздавала

Свои богатства — щедро и легко...

 

Обнажено кокетливо плечо.

У ног её — льстецы и попрошайки.

Поэты вдохновенной нищей стайкой

У трона славословят горячо.

 

И лишь Ноябрь, завистливый колдун,

Которого на бал совсем не звали,

Ей предрекает холод и печали,

Недолгий век, измену и беду...

 

Но вот — давно растрачена казна,

Утеряны венец и самоцветы,

Одаренные золотом поэты

Беднягу не желают больше знать.

 

Теперь её обходят стороной…

Бредёт она — ободрана и боса,

От горя постарела. Лишь на косы

Наброшен плат дырявый шерстяной...

 

И, сжалившись над странницей нагой,

Прикрыв позор её худого тела,

Одел свою царицу в саван белый

Ревнивый маг — отшельник и изгой...

                                                 2007


  Осенние шаги

 

Явились, в спешке обувь не почистив…

В дворцовых коридорах — стынут лужи.

Случайно наступая, в холлах тушим

Мы огоньки чуть тлеющие листьев.

 

Как сильно прохудился свод янтарный,

И потеряли блеск и позолоту

Покои замка... Но влечёт нас что-то,

и мы послушны зову, как ни странно.

 

Последним фонарём вдали алеет

Замёрзший клен. И спит давно дворецкий.

Но подгоняет страх забытый детский,

И мы идём быстрее и быстрее.

 

Не узнавая залов танцевальных,

В которых было днём там много света,

Пугаемся — зеркальности паркета,

И пологов туманных в тихих спальнях.

 

Отменены сегодня все приемы

По случаю дождя. Незваны гости.

Хозяйкой неприветливою осень

Давно весь мусор вымела из дома.

 

И голову склонив свою — устала! —

Повесив руки, смотрит равнодушно

На то, как заблудившиеся, кружим,

Мы по её пустым печальным залам…

                                   2007


  Небо

 

Грузное небо провисло

И насадилось на лес.

Разом обрушились листья,

Клён потерял ирокез.

 

Вспоротым брюхом елозя,

Серою мутью сочась,

Небо лежит в коматозе

И у меня на плечах.

 

Ниже и ниже под небом

Гнётся безвольно спина.

Мне прописали плацебо,

Небу — предзимнего сна.

 

Мне бы поднять, а не бросить,

Мне б дотащить до весны.

Скоро скукожится осень,

Мир станет бело-простым,

 

Я предъявлю свою ношу

Мне подмахнут: проходи.

Небо, ты станешь хорошим.

Спи у меня на груди.

                                         2013


  Глаза твои-пожухлая трава...

 

Глаза твои – пожухлая трава,
Осенней влагой полные до края…
Листвою облетевшие слова
В случайностей гербарий собирая,

Ты бродишь по дорожкам октября,
С порывами ветров маршрут сверяешь,
Тебе одной лишь ведомый обряд
Из года в год зачем-то совершаешь.

Гримасой непогоды морщишь лоб,
Ногами разгребаешь листьев ворох,
И более всего мечтаешь, чтоб
Не кончился их теплый чудный шорох.

Кружась средь всех невиданных миров,
В которых нынче осень, - четко знаешь:
Есть мир один. И ты в его альков
Из года в год опять не попадаешь.

Сочувствует тебе осенний лес,
Но жизнь его – всегда по расписанью,
Коснувшийся макушкою небес,
Без устали поет свою «Осанну».

Затерян где-то засланный связной,
Тебе на помощь посланный навстречу
Вручить билет бессрочный проездной
На долгий путь с названьем странным – «Млечный».

Но – дальше, дальше, не теряя нить,
Зарубки в своем сердце оставляя,
Ты будешь в октябре опять бродить,
А осень за тобою, догоняя.

                               2003


 *** (я вхожу неуверенно...)

 

Я вхожу – неуверенно, робко, смущённо.

Прикоснувшись едва, отступаю назад.

О, безжалостно мною сегодня прощённый,

Вот и год миновал. Ты как будто не рад?

 

Принимал без меня и весёлых, и свежих,

Нежных, жарких и страстных, и будешь о них

Грезить в красочных снах — но всё реже и реже,

Засыпая лишь в жгучих объятьях моих.

 

А они с каждым разом становятся крепче:

Я всем телом прижмусь и губами прильну,

Навалюсь на твои отдохнувшие плечи.

И ты примешь меня. И искупишь вину.

 

Пусть любовницы носят одежды цветные,

Но невеста — простой чистоты образец.

Платье белое шьют мне прилежно портные,

Не иссякнет запас драгоценных колец.

 

Ну, а будем женаты не день и не месяц –

Отыщу свой замызганный серый халат;

То поплачу, то снова начну куролесить,

Так начнётся привычный и долгий разлад.

 

А когда подвернётся хмельная шалава,

Позабудешь опять — не мила, не нужна...

Но ты мой — если я на тебя подышала.

Помни, город, и жди.

Я зима.

Я жена.

                                                               2012


  Московская зима

 

Все будет чёрно-белым до весны.

Зима в России долгая, известно.

И рыхлое темнеющее тесто

Облепит и деревья, и кусты.

 

В химический состав московских зим

Подмешаны коричневые лужи,

Чья тайна неподвластна даже стуже,

Да жёлтый полусгнивший мандарин.

 

А тучи, проливая мокрый клей

При свете фонарей в жилет асфальта,

Повиснут закопчённой тусклой смальтой,

Ватиновой подкладкой серых дней.

 

Платком не слишком новым шерстяным

Накрыв всё небо с края и до края,

Под корки ледяные подтыкает

Завязки непогоды властелин.

 

Он, пасмурно чело своё клоня,

Посмотрит, так угрюмо нависая,

Что воробьёв бессовестная стая

Притихнет на балконе у меня.

                                                2003


  *** (снег)

 

Какой сегодня нежный снег,

Слегка танцуя, он кружится,

Касается ресниц и век,

Целует без разбора лица.

 

А что за лица! На углу

Старуха — просит при иконе,

Я, как обычно, пробегу,

А снег — останется в ладони.

 

А девушка? Сдала зачёт.

Одета в мини, и не тужит.

Снег целится в воротничок

И забирается поглубже.

 

А этот господин в пальто —

Начальник, видно, непреклонный.

Авто в ремонте, но зато

На плечи падают погоны.

 

Лишь не собрать сегодня мне

Столь редкий, драгоценно-белый...

Мы не сошлись опять в цене —

И я его рисую мелом.

                                                2012


  Зима (по мотивам картин М.К.Чюрлениса)

 

1.Картина первая

 

Потушен фитилек верхушки хрупкой ветки.

Свечою, вросшей в снег, в подзимний слой земли,

Еще горит её счастливая соседка,

Холодною звездой, хрусталиком вдали.

 

Подсвеченных небес неярок и прозрачен

Замысловатый фон. Из ледяных глубин

Мерцание корней угадано. Задачей

Смурного декабря — фонарь зажжён. Один.

 

2. Картина вторая

 

Кто-то мечет, швыряет горстями

Звёзды колкие, кружит пургу,

Небо серою мутью затянет

И засвищет, пускаясь в разгул.

 

Загибает светильники долу,

Гасит свет ледяным колпаком,

А затихнет — и лепит узоры

По ночам на деревьях тайком.

 

3. Картина третья

 

Все застыло, залеплено. Снами

Заворожено и заморожено.

И с поднятыми кверху перстами

Застывают деревья восторженно,

 

На резные колючие кромки,

Ловят снег незаметным движением

И, послушные кисточке тонкой,

Чуть дрожат. Стало быть, к потеплению.

 

4. Картина четвертая

 

Сплетено паутиною тёмною, синею,

Как полночною сказкой, укутано, спрятано

Всё вокруг. И ветрами закручено. Ватою

Перелеплено. Нитями связано длинными.

 

Всё завьюжено, призрачно. Мрачными мыслями

Перепутано. В цепи ночные заковано,

Да недоброю силой лихой околдовано,

Да замазано жёлтыми грязными брызгами.

  

5. Картина седьмая

 

Из раскрашенного

— Свод.

Из раскрошенного

— Снег.
Из сверкающего льда

Небо —

— Сланец и слюда.

Будет замок — чистый лёд,

А весною — потечёт.

Но весну не угадал

Нерасчетливый стратег!

 

6. Картина восьмая

Но ещё — монолиты весомые,

Утомлённые, да высотные.

Словно трещины древнего зодчества

На их фоне кукожатся, корчатся

Силуэты деревьев калечные.

Перезрела зима долговечная.

Источится, растратится исподволь.

И исчезнет весною неистовой.

                                                                     2005


      С н е г

 

Не тронутый ничьим нахальным следом,

Снег белый мой, мой чистый белый лист,

Подошв резных не ведая приметы,

Как нежен ты! Как первозданно чист!

 

Как жаль, но всё изменится. Я знаю,

От белизны не будет и следа.

Покроешься ты грязными угрями,

Осядешь, посереешь. Коркой льда

 

Поверхность загрубеет очень скоро.

Я взгляд брезгливо стану отводить.

Сквозь чёрные уродливые поры

Тихонечко начнешь ты уходить.

 

И стаешь, и стечёшь. В круговороты

Природные уйдёшь до новых зим…

…Блестишь, искришься, празднуешь! Ну, что ты! —

Сегодня ты бесспорный господин

 

Пейзажей. Новый замысел и сила

Предчувствий новизны. Ты оптимист!

Я всё-таки сегодня наследила,

Простите, белый снег и белый лист.

                                                2004


   Два дня весны

 

Ветер, снег и метели — послушай,

Птичий след прочертил полосу

По сугробам два дня как минувшей

Нас зимы…Ты почувствуй весну!

 

Пряча в шарф подбородок: «Бросает!», —

Как сказал тот малыш про пургу,

Ты дыхание близкого мая

Распознай на трамвайном кругу,

 

Где друг другу сигналят трамваи,

Притулившись в депо, как в гнезде,

Своё племя домой созывая

Доползти по одной борозде…

 

Ты вздыхаешь про зимнее солнце,

Повторяя, что холод достал.

Но поверь — над зимою смеётся

Всё вокруг исподволь. Неспроста —

 

Наливаются скрытые соки,

Выпрямляют деревья костяк.

Оставляя свой сон неглубокий,

Под-сугробные корни кряхтят.

 

Ты послушай, я знаю, ты сможешь,

И в таинственных искорках глаз

Разглядишь мою тайну, прохожий,

Так уныло смотрящий сейчас.

                        2004


 Движение деревьев (март)

 

Мы, притворяясь дремлющими днём,

Выходим ночью из оцепененья.

Скрипим и, разминаясь, спины гнём.

Затем читаем шёпотом моленья,

Поднявши ветки к звёздным небесам.

А сок течёт по жилам, согревая.

Мы по подземным взрыхленным пластам

Свое движенье плавно начинаем.

 

Густой и сладкий воздух пьём ночной.

Ветвями ухватившись друг за друга,

Вступаем в предвесенний танец свой,

Плывём по заколдованному кругу.

Пусть всё — и полуявь, и полусон,

Осталось нам недолго ждать подмоги!

Затекший распрямляем гордо ствол,

Тихонько выползаем на дороги.

 

Корнями пережёвываем снег,

Пьянеем от воды добытой талой.

Обратно на дневной плывя ночлег,

Зовём своих соседей запоздалых.

Но вот уже рассветный близок час,

Заученные позы принимая,

На старые привычные места

Встаём и неподвижно замираем.

 

За вами так смешно нам наблюдать:

Сутулитесь, не поднимая взгляда,

А наша окружающая рать

Готовит наступленье и осаду.

От запаха проснувшейся земли

Очнётесь вы, но только поздно будет.

Разрушим, полоним, заполоним!

Смотрите, мы идём! Сдавайтесь, люди!

                                                           2004


   Одуванчик

  

Я радость цвета первый принесу,

Веселый, яркий, свеженький, по маю.

Но жёлтый — лишь потеха, глубже суть

Не сразу перед вами обнажаю.

 

Не наглой белой ватой тополей,

А нежностью былиночек прозрачных,

Ранимых в эфемерности своей,

Раскроюсь для поставленной задачи:

 

Напоминая горестно о том,

Что мир недолговечен, рай утерян —

Быть странным одноразовым цветком,

Развеяться от легких дуновений.

 

Создатель хрупкий нимб мне подарил

За то, что буду стоптан или сорван.

Среди творений дивных, знаю, мил

И я ему, простой, невзрачный, сорный…

 

…За то, что малым детям послужу

Любимою игрушкой, и признанью

Такому рад, и вовсе не стыжусь

Отдаться их невинному дыханью…

 

…За то, что разлетаясь, раздаю

Себя земле, пусть гол и неухожен

Останусь. Да за то, что в честь мою

Зовёте вы беспомощного «Божий…»

                                                2004   


 Пейзаж «по сырому»

 

Акварельные краски впитал жёлто-серый картон,

И от цвета почти ничего не осталось у неба.

Чёрный джинн из трубы расползается кляксой, зато       

На земле всё закутано в теплую липкую небыль.

 

Вытекающей влаге какой-нибудь нужен исход,

И сочится картина слезами московских депрессий,

Что на дне наших глаз появляются снова, имхо —

Это сырости местной причина… Весенняя плесень

 

Вылезает на свет, разъедая с обочины снег,

Источая зимы благолепный покой и статичность…

Угревато-рябой, как в мучительно длящемся сне,

Подноготная грёз обнажается вдруг неприлично.

 

Каждый ствол оголён, каждый нерв… Отдирается скотч

От заклеенных окон. По правилам всех обострений  

Выпускаю истерики в форточки, на люди… прочь…

Да изношенных дней отрясаю нелепое бремя.

 

Как дальтоник, не верю, что в душу когда-то придут

Убеждённость зелёного, синего звонкая радость.

Кисти — под воду, мыть. Кроме долгих запойных простуд,

За краями листа — что сбылось, что стряслось… что осталось?

 

Но закончен рисунок. Повесим на стену? Постой…

Разведу по наитию краски,  плевать на приметы!

Опрокину палитру — ручьями прольётся на стол

Мир безумного цвета —

                                    — на счастье… на время… на лето.

                                               2009


  Демисезонное 

 

Как странно — но мне всё сегодня мило!

Лицо подставлю солнечным лучам!

Я радуюсь дорожкам и начать

Не побоюсь весенние стихи.

(Быть может, потому что сапоги

Себе демисезонные купила,

И легче стало в курточке плечам?)

Не важно. Только зимняя печать

Снята. Свои меняя парики,

  

Смотри — лес примеряет, сбросив белый,

На лысые вершины солнца свет.

Топча ногами надоевший снег,

Стоит, пока поджавшись, босиком

И ждёт, когда застелется ковром

Земля из свежей зелени несмелой.

Какие войны? Где парад планет?

На Марсе жизнь? Весенний человек

Не может думать только о дурном.

  

На Марсе жизнь… А в лужах наших жизнь?!

В них мельтешат. В них плавают, роятся

В бессмысленном и оголтелом танце!

Нет, лужи — это песня, а не грязь.

В их водах отражённый,  не таясь,

Купается кустарник. Растворись

И ты в весне, пытаясь не стесняться

Нахальных взглядов из-под детских ранцев,

И юной совершенно притворясь,

  

В трамвае предъяви билет студента.

Депрессией весенней не болей,

И запахи тревожные скорей

Смешай с духами резких ароматов,

Которые запрятала когда-то,

Не оценив подарка и момента.

И не включай вечерних новостей,

А ожидай безудержно апрель,

И насладись изменчивостью марта.

                                                                  2004


      Мой дождик

  

Я зонтик не раскрою. Мелкий дождик

Пусть крапает на голову и плечи.

Мне верится, что он тихонько лечит,

Не требуя, не злясь и не тревожа.

 

Как рада я его прикосновеньям!

На губы, щёки, волосы — легонько

Он капает задумчиво, поскольку

Не раб тяжеловесного значенья.

 

Едва лишь тронув нитку разговора,

Случайные слова свои роняя,

Как будто между прочим, свежесть мая

Вплетает в мокрой зелени узоры.

 

Мой дождь шагает рядом и под ручку.

Какой тут зонт — предательство и только!

(Я повторюсь, скажу опять — поскольку

Хочу быть нынче тихой и плакучей).

 

И вместе мы печальны без причины,

И вместе мы светлы нездешней грустью:

Усталая, так медленно плетусь я,

Он капает застенчиво — бессильно.

 

Свиданье наше тихо угасает,

И у подъезда близко расставанье.

И я помедлю. Все ли он сказал мне?

Ведь мне домой. Ну а ему — не знаю…

 

…В стекло моё потерянно скребется.

Не выйду из тепла, в окно не гляну.

А он, не веря всё еще обману,

Сильней затарабанит и забьётся.      

 

Назавтра, про его не вспомнив дружбу,

Прижавшись лбом к оконной белой раме,

Увижу, что ушёл он утром ранним,

Мне тайнопись оставив среди лужиц.

 

И, торопясь привычно на работу,

Пройдусь я иероглифами грязи,

Но их не расшифрую — из боязни,   

Что это просто горькие остроты…

                                                2004


  *** (не осталось и следа)

 

Не осталось и следа

От сухой весенней пыли.

Пролилась с небес вода,

Чтоб её деревья пили,

Теплой ночью опьянев,

Жизнь безудержно рождая,

Чуть быстрей зазеленев,

Чем заметить успеваю.

 

Надо рваться и спешить,

Напитаться силой соков

Лета. Вырвать краткий миг

Из трясин зимы глубокой.

Ветки густо распустить

(К счастью птичьей своры шалой),

Спрятать голую их нить

Под зелёной нежной шалью;

 

И такой сплести шатер

Чтоб из стен, от листьев липких,

Ввысь стремящийся костел

Получился по ошибке.

В сентябре бы в нем листва,

Поражая буйством цвета,

Не скрывая торжества,

Провожала гимном лето.

 

Осень, силой колдовства

Запалив всю землю красным,

Станет ночью у костра

Нас одаривать напрасно.

Самоцветов не храня,

Всем задумчивым прохожим

Раздавать до ноября

Знания, печаль умножив…

               2004 

Песню Алексея Котельникова на эти стихи можно послушать здесь.


      *** (насыщенность…)

 

Насыщенность — ни буйства, ни восторга.

Истомой зрелой полон лист резной.

Открытое окно — надежды створка.

А лето переспелое настолько,

Что лопнет скоро бешеной грозой.

 

Глаза от солнца прячу за очками,

И тёмною поверхностью стекла

Защищена от чьих-то примечаний

К моей душе, в той части, что глазами

Себя невольно выдать бы могла.

 

Самодовольство летнее в избытке,

И жаркие лучи — всё напрямик.

Я жду дождя — работы над ошибкой,

Хочу промокнуть до какой-то нитки,

Чтобы совпасть с июлем хоть на миг.

 

Но кажется, несутся мимо тучи,

И снова дождь проходит стороной…

Наш город, очевидно, невезучий,

Которую неделю солнце мучит,

Ни капли не считается со мной…

                                                                  2006


  Укрытый мир

 

Сливалась с морем гладь небес —

Атласом черным.

И лунный отражая блеск,

Струились волны

К моим ногам. Прохладный шёлк

Ласкал, играя.

Не знаю, послан был за что

Нам отзвук рая…

 

Прорехами сквозь палантин

Светили звезды…

Но, как всегда, благодарим

Мы слишком поздно.

 

Да что есть грешный отпускник

Пред этой бездной?!

Ведь какова цена за миг —

Нам неизвестно…

Сливалась с небом моря гладь,

Ни дна, ни края.

И мы учились принимать,

Не понимая.

 

А нынче — купол шерстяным

Платком связали.

Мы скомканы и стеснены

Его узлами.

И дырки звёздные, увы,

Портной заштопал,

Дожди лишь только через швы

Сочатся — что б им…

 

Укрытый плотно, мир молчит.

Но там, за Млечным

Сияют жгучие лучи,

И радость — вечна!                 

 

                                2009


  Вечерняя звезда

 

Глаза звезды вечерней

Таинственно темны.

Остановись, кочевник,

Прими в подарок сны.

 

Не будет в них кошмаров,

Не будет и забот.

На все дневные раны

Бальзам она прольёт.

 

Ладонь на лоб положит,

Прохладную слегка.

И всё, что так тревожит,

Смахнет её рука.

 

Неяркая корона

На призрачном челе.

Ты ею очарован,

Грустящий на земле.

 

Под взглядом, чуть печальным,

Уставшие заснут.

Их защитит молчаньем

Серебряный приют.

 

Глубокой ночью чёрной

Она всегда одна...

...Вздохнёшь ты облегчённо.

Ответит тишина...

                                                  2004 


 Р а к у ш к а

Из реки ракушка? Не морская,
Мелкая… не блещешь красотой
И чуть-чуть обломанная с краю.
Ты откуда – вспомнить бы… Постой,

Дело было, кажется, на Волге.
Мусор, мною собранный в реке
В детстве, гордо сложенный на полке
С кучкой белых камушков… Тоске

Захватить меня удастся снова,
Не сдержать! Однажды невзначай,
Я тебя смахнула, и – готово,
Потерялась… Странная печаль

Протянулась - ниточка прямая
Прошлого. О чем бы море слез?
Из-за ерунды. Опять сжимает
Мне сегодня сердце – да всерьез.

…Мама принесла замену вскоре:
"Видишь – настоящая! А вид!
Дядя твой нашел на Черном море,
К уху поднеси ее – шумит!"

…Отодвинут шкаф сегодня старый
Ты нашлась – спустя – что? двадцать лет?
А с тобой – носок один, без пары,
И бубновый карточный валет.

Что за тайна памяти? Казалось,
Позабыт навеки этот день.
Сор, ракушка… этакая малость…
И кусочек жизни вместе с ней.

                                        2006


 Подруге (Н.С.)


Ну и чем тебе не в радость
Этот день, хоть он дождлив?
Наступает новый август,
Превращая лето в миф,

Полусбывшийся, но все же -
Летний сон, короткий сон.
Душу толком растревожить
Не успеет даже он.

Может, просто ты устала
Этот праздник отмечать?
Может, дело только в малом –
Осень твердую печать

Налагает, как хозяйка
На деревья и сердца
Слишком быстро? Грустно, жалко?
Но повсюду - во дворцах,

И в квартирах, и в скворечнях
Солнце дарит тихий свет
После ливней бесконечных
В час вечерний… В интернет

Ты войдешь, домой приехав.
За тобой крадется в след,
Ну, послушай, кроме смеха –
Мой из августа привет.

2006


  *** (экспромт к картине Е.Юшиной "Нетканый гобелен")

 Нетканый гобелен заката лета —
Из воздуха игла, а нить — из света.
И полотно — густая ткань травы.
А лес уже от осени отвык,
А лес пока не верует в приметы…
Но пропускает этот теплый свет
Сквозь тонкие прорехи новой грусти.
Желтеют листья? Ну, желтеют… Пусть их!
— Где мир творит художник, смерти нет.

                                                          2013



 

  Октябрь  — три дня…

 

Так тих и прозрачен октябрь — три дня,

И вымыто чисто окно,

И в воздухе краски застыли, звеня,

И всё повторилось смешно.

 

Нежна и ярка — только гению дать

Такую писать акварель.

И глупо пытаться стихи сочинять,

Влезая в автобуса дверь.

 

А завтра — и слякоть пророчат, и дождь,

А мне и не жалко — пускай.

Ведь осени тоже я — тайна и дочь

Шуршащих задумчивых стай.

 

Мои — пестрота, этот яркий огонь

И грусть — без причины напасть.

Капризное сердце тоскует — дозволь

Мне близкое сердце украсть.

 

Октябрь — три дня, и затишье. И сух

Каблук. И я скоро смогу

Молиться, ответ различая на слух,

И вечным дышать на бегу. 

                                                                1993


  Осенний пожар

 

Безумным закатным огнем подожжённые тучи

Дымятся, клубятся, спасаются — прочь от пожара,

На землю слезают и гаснут в тумане ползучем.

Потушены в лужах, на чёрных блестят тротуарах

 

Последние искры — бордовые, жёлтые брызги,

Слетевшие с мокрых обугленных веток застывших,

Чья темная тайнопись, ранее скрытая, близко

Проступит сквозь свитки скукоженной кроны. Гляди же:

 

Послание шлёт, в октябре догорая, природа.

Причудливый шифр прочитать до конца не удастся,

Додумать до точки. Всё наспех и вскользь, мимоходом,

Отрывки из фраз, в беспорядочной спешке. Но вкратце,

 

Я смысл ухвачу. А пропущенный текст исчезает,

Меняется с каждой секундой едва уловимо.

И вот, наконец-то, в одной из последних мозаик

Не осень увижу погасшую — белую зиму.

 

Исчезнут все краски, не будет ни охры, ни меди.

Нет смысла второго, подтекстов — дорога прямая.

Озябшие ветки повиснут — безвольные плети.

И только рябине — гореть и гореть, не сгорая…

                                                      2004


  С е з о н

 

Для чего подметаете листья? Оставьте, оставьте…

Этот запах осенний мне слаще, чем роз аромат.

На душе у меня и узором на мокром асфальте

Все оттенки тепла разноцветной палитрой лежат.

 

Листьев чудных кленовых мозаика! Цвета нюансы

Не назвать именами. В восторге на месте замру.

Гляну в даль — там сиреневый, нежно-оранжевый, красный,

И шуршащую песню деревья поют на ветру.

 

Он, как в детской игрушке, цветные стекляшки вращая,

Чередует картинки в осенней «волшебной трубе».

Птицы памяти давней взовьются безудержной стаей,

Не инстинкта рабы, а по тихой лесной ворожбе.

 

У малышек кленовых — по паре огромных листочков,

Как на детском рисунке, фломастером чёрным — стволы.

Счастья миг мимолетный… Ничто не болит, не морочит.

Я бреду, не спеша, прямо в небо читая псалмы.

 

… Не метите листвы, упуская случайную радость.

Краски скоро исчезнут, их скроет зимы белый сон.

Но стараются дворники, сморщивши лбы от досады,

Что листам, как стихам, ни конца и ни края…

                                                                                 …Сезон.

                                                               2005


  Акварель (экспромт к картине)

   

Быт его давно несносен,

Отколуплен, пылен, ржав.

Но он снова пишет осень,

Охру с медью намешав.

 

Не скопил жене на отдых,

Дочке не утёр слезу.

Но он снова пишет воздух,

Взявши кобальт и лазурь.

 

Ничего не будет после,

Лишь прохожего зевок.

Но пока он пишет осень -

Осень пишет про него.

                                                    2012

(акварель Наталии Маркус "Художник")

 


 Каштан

 

Каштан, тревожный пианист,

Я вижу, подбирает темы,

Перебирая на ветру

Кистями веток (вздох и взмах),

То притаившись, то пустив

Листву по клавишам. Но немы

Они опять. Напрасный труд

Шедевры строить на ветрах.

 

И вроде кажется, что звук

Вот-вот собой наполнит воздух,

Пройдёт сквозь глухоту стекла,

Ворвётся в тихий теплый дом.

Я вижу трепет длинных рук,

Его ветвей, и гордость позы,

Но музыки, что истекла,

Не слышно мне. Своим плечом

 

Бессильно прислонясь к стене,

Каштан, устав, роняет листья,

В плену безудержной тоски.

И так — всю осень напролёт.

Но остаются на земле

Его утерянные мысли.

Я подбираю — и в стихи.

Но он, увы,  их не прочтёт. 

 

                                               2004


Музыка осени

 

Только яркие блики и света игра

Где-то с краю от зрения… Слышишь? Молчи.

Я эльфийские танцы видала вчера,

Угадала их музыку в тихой ночи.

 

Так бывает — но редко. Быть должен октябрь,

Тёплый день, и повсюду — цветная листва,

И прозрачность такая, что кажется — дай,

И легко поднимусь над землей. Раз и, два…

 

Танец эльфов не виден тому, кто весом.

Надо вес потерять, или снять, как пальто,

Всякий груз. И найти эту грань — то ли сон,

То ли явь, и оставить заботу… Не то…

 

Вот смотри: три звезды, рядом девять планет.

Но над лесом — еще не темно, как тогда.

Они скоро придут. Кто боится? Да нет,

Им нельзя причинить никакого вреда.

 

Нужно звёздную ночь. Вот, они собрались,

Видишь там (не смотри), не верти головой,

Прикоснись, да не трогай, почувствуй их близь,

Ну, хоть просто поверь! Что, не хочешь? Отбой...

 

Нет, немножко ещё постою и приду…

Эту музыку слышит лишь тот, кто устал,

Тот, кто с осенью в вечном и тесном ладу,

И чей камень — туманный и серый опал.

 

Что ты, я не грущу. Меланхолия? Брось.

Ты иди. Я весь год так ждала этот час!

Дождь пойдёт? Я — как эльфы, до нитки, насквозь…

Заиграли! Ты слышишь? Ведь это — про нас.

                                                            2006


Снова с дождем.

Он уместен, прохладен, чист. 
Я вторгаюсь в его пространство.
Он считает, что мы - о разном
И, не глядя, мне в зонт стучит,

Не жалеет моих идей,
Туфель новых, натерших ноги.
Может, он потому жестокий,
Что и сам проходил весь день?..

С ним промокну - пускай насквозь,
Раз нам вместе идти так долго, 
И плевать мне на форму чёлки,
Раз нам встретиться довелось.

Но упорен холодный труд,
Долог, скучен, природе нужен.
И ему - глубоко по луже,
Если туфли мне вечно трут.

Он не хочет моих присяг,
Не простит - мол, бывает всяко...
Он считает, что я иссякла.
Нет... Он сам без меня иссяк.

2015г.


 Осенняя птица

 

Осенняя птица заходит в чужие дворы,
Легко семенит по изъянам чужих тротуаров,
И есть у неё ещё пара не сношенных крыл,
Но птица не помнит, что смела летать и летала.

Не может представить, а как это? - город внизу,
Квадратные шапки дворов застывают бетонно,
Машины по кругу своих заключенных везут,
И чахло герани глядят из проёмов оконных.

Цепляясь за воздух, слепые деревья себе
Карябают спины, шарахаясь к серым заборам,
И ищут проходы, и гнут сколиозный хребет.
И листья теряют, ведя бесполезные споры.

А сверху… наверно, по-разному, как повезёт:
Бездонно и купольно, и восхитительно страшно,
Но это полёт. Это долгий свободный полёт,
И это не каждый… Да, это сумеет не каждый!

…Осенняя птица сновала по мокрым дворам:
Помойки, коты, столько сложного долгого дела...
Пока не услышала: «Хватит, подруга. Пора».
И птица очнулась. И вспомнила. И улетела.


Осенне-депрессивное

Мы поздние нотки на слабенькой ветке —
Пора нас судить беспощадней и строже. 
Никто не спасется, расставлены метки,
и хоть бы скорее... пускай не тревожат

пустые надежды. Последние песни
поют дураки, оторвавшись от стаи.
Но небо закрыто, диагноз известен,
кто смог бы взлететь — тот давно уж летает.

А нам и пытаться теперь уже тщетно,
а нам — покружив, пополнять эти сонмы
шуршащих и мертвых, цветных и бесцветных —
осеннюю норму упавших и сорных

из прошлого года, из прошлого века
— мы ляжем слоями, от нас не убудет, 
мы смыслы без звука, мы ноты-калеки,
обычные души обыденных судеб.

Нас поздняя осень привычно зачистит,
а мы никого не зовем за собою...
Вот только немного сочувствуем листьям,
что станут надеяться новой весною.

                                            21.10.2016


Прощание с дачей

Прощание с дачей

(картина - Елена Юшина)

Дачные тени. Мы завтра уедем.
Вьется дымок с огорода соседей.
Светом янтарным ликует терраса,
Столько прождавшая этого часа.
Кресло замерзло под выцветшим пледом.
Кто там маячит? Не бабушка ль с дедом?

Ходят, согнувшись, в саду собирая 
Яблоки-паданку. Пахнет сараем,
Жухлой листвой и подвязанной розой,
Мокрыми флоксами, детской глюкозой.
Старым комодом и ветхой салфеткой.
Дед нам за лето проставил отметки —

Всем по пятерке. Игрушки собрали.
Те, что остались, застыли в печали.
И стариковски-неспешно, вслепую,
Яблоки дед на крыльце сортирует.

Эти — в повидло, те - в лопнувший таз,
Эти — ребятам. 
Съешьте сейчас.

22.08.16г.


Осеннее

Я напоить не в силах вас -
иссяк родник, пропали соки,
и только яда мой запас
на каждый день и каждый час
неисчерпаемо глубокий.

Вот, испарилась доброта.
Скребу по дну десертной ложкой,
Но и десертная - пуста.
А там, на стенках, - маета, 
да сострадания немножко.

Я отменяю ваш приход,
Скорее приглашенья рвите - 
Вам не войти - 
не та, не тот...
Лишь ей, стоящей у ворот,
я открываю по наитью.

Пустой сосуд ей протяну,
она нальет туда с избытком
Победу, проигрыш, вину,
И молодость - еще одну...
И чуть помедлит у калитки.

16.08.16г.